Как же дичайше тяжело переводить Шленгеля. Чем ближе к концу цикла - тем наждачнее через всё это продираться. Всё понимал, всё осознавал, каждая строчка кровит: чёрный сарказм, попытка удержать прямую спину, воспалённейшее (а какое ещё в этих нечеловеческих обстоятельствах?!) чувство собственного достоинства, нервный срыв, отчаяние умного - очень умного - обречённого.

Я не еврейка - и это спасает. Наверное, из еврейской идентичности перевести это невозможно. Одно-два стихотворения - да, их переводили, но весь цикл, огромный, архитектурно сложный, и весь, весь из боли…

Вот поэтому 80 с фигом лет - и никто целиком не. Ну, раз никто - значит, меня дожидалось.

6 стихотворений и 3 прозаических куска осталось. Совсем немного.