И вновь Владимир Свидзинский. Ибо.
Не могу не думать, сколько безусловно светлого и прекрасного было уничтожено всякой мразью. Просто так. Нипочему. Походя.
И это продолжается и продолжается… После того как съезжу в Одессу, плотно сяду за “Иран – открытая рана”. За то, что цикл так медленно идёт, мне стыдно, конечно.

Когда была со мной ты, лада моя…

Когда была со мной ты, лада моя,
Всё было ладно,
Словно солнце в саду,
Теперь же мир разладился, лада моя.

И встала между нами разрыв-трава.
Разрыв-трава растёт высоко.
Она и дни, и ночи разорвала.
Ведь прежде были они крыльями ласточки:
Низ белый, чёрный верх, а крыло одно.
Теперь они как камень расколотый –
Так колют они, ранят они, лада моя.

Так тяжело мне стало время нести,
Тоска рвёт мысли мои,
Как буря – снег в небесах.
Одна снежинка тут на лёд упадёт
И ветер понесёт её вдаль,
Другая – возле тех сухих тростников,
Где скован след копыт на земле,
А третья разобьётся о сук.
Так тяжело мне стало время нести.

Полынь я пью, о лада моя,
И вечерами, и поутру.
Я пью полынь.
Но много полыни в степях,
Не выпить её, не осушить.

Всему, я знаю, умереть суждено:
И дереву в лесу,
И цветку на лугу,
И в городе младенцу – всё,
Всё умирает, лада моя.

И вечер нас приводит к разным дверям,
И не в одно окно глядим поутру,
И забываю я, как сказку творить, –
Так пристально, так остро смотрю,
Но только видимое вижу – и всё,
И лишь возможное, о лада моя.

Перевод с украинского.
#поэты_Расстрелянного_Возрождения

Оригинал (автор – Владимир Свидзинский):

Коли ти була зо мною, ладо моє…

Коли ти була зо мною, ладо моє,
Усе було до ладу,
Як сонце в саду,
А тепер розладнався світ, ладо моє.

Встала між нами розрив-трава.
Розрив-трава високо росте,
Розірвала ночі і дні.
Перше були вони як крила ластівки:
Верх чорний, спід білий, а крило одно.
Тепер вони як розламаний камінь –
Колють і ранять, ладо моє.

Стало тяжко нести мені час,
Туга рве мислі мої,
Як буря метає снігом.
Одна сніжинка паде на лід,
І вітер жене її в безвість,
Друга лягає при березі
У скований слід копита,
Третя розбивається об сук,
Стало тяжко нести мені час.

Я п’ю полинь, ладо моє,
Ввечері і вранці
Я п’ю полинь.
Та багато полині в степах,
Не спити її, не вигубити.

Я знаю: усе вмирає.
Квітка у полі,
Дерево в лісі,
Дитина в місті,
Усе вмирає, ладо моє.

Не в одні двері приводить нас вечір,
Не в одному вікні вітаєм ми ранок,
І забув я творити казку.
Так гостро дивлюсь,
А бачу тільки видиме,
Тільки можливе, ой ладо моє.