А меж тем минуло полгода со времени самого массового убийства за единицу времени в XXI веке. В ХХ - одно превышало (Бабий Яр), ещё должно было быть минимум два сопоставимых просто по численности погибших и времени же (в Камбодже и Руанде), но там мы это понимаем, а не знаем даты. Кажется, и всё.

При том мы до сих пор не знаем не то что точного количества погибших в январском массакре, но даже с точностью до тысячи. За 8-9 января, в реальности меньше чем за двое суток - порядка 40 тысяч. +-5 тысяч по разным оценкам.

Я как-то до сих пор не могу этого осознать в полной мере. Я медленно - намного медленнее, чем надо, - пишу мартиролог, собирая для него материалы (для кого? откуда я знаю?). Я могу показать на карте Ирана, где Рашт или Горган, - может, и с закрытыми глазами. Я учу фарси, блин, не так я хотела учить язык одной из самых лучших поэзий мира.

Но 40 тысяч - это очень много. Не получается всё удержать в голове. Хотя это какое-то невыразимо важное - держать в осознанной памяти все такие бездны, начиная, конечно, с беспрецедентных в чудовищности своей (II Мировая не дотянулась по количеству жертв) монгольских завоеваний.

---

Доктор, у меня болит, и болит, и болит Иран.
Тут все шуточки про Гондурас, сама себе говорю, мол, Гренада сран-
ая, ай, а как он болит, медленно истекает кровью внутри,
говорит: “Смотри”, а я смотрю, а не умолкает: “Смотри, смотри,
как в былое время захлёбывались и обращались пеплом, когда
Балх, Кёнеургенч, и Самарканд, и Мерв, и Багдад.
Сколько в Мерве было мертво, когда разрушили Мерв?
В двадцать раз поболе того”. Я усмехаюсь нерв-
но: “Но, – возражаю, и слова засыхают в губах, ибо явно фальшь, –
двадцать первый век, Гуманизм, Просвещение, как там даль-
ше…” Шелестит солёными песками история. Впереди виднеется мгла.
Сохранится ли искра нашего света – ведь уже неоднократно смогла?

(2026.01.26)