Тут мне сказали, что, по-хорошему, к любому переводу из этого цикла Шленгеля надо триггерворнинг писать, чтобы добрых людей дополнительно не травмировать. Это правда. Ну… не считая этого, ещё два стихотворения осталось и три небольших куска прозой. То есть у автора-то было больше, но сохранилось не всё - и невероятно круто, что сохранилась настолько большая часть, учитывая судьбу и варшавского гетто, и вскоре самой Варшавы.
А я скоро закончу. И переключусь на что-то более близкое к нашей жизнерадостной действительности… вот в январе этого года бывшее и позже продолжившееся, например… там длинный цикл писать, но уже мне самой. 4 части с парой вставок, что пока сделала, - капля в море.
Потому что если ни хрена сделать не можешь - армии-флота-авиации нет, в войну не вступишь - ну что ж, “времени мало, ты будешь свидетель” (с)
Две смерти
из цикла “Что я читал мёртвым”
Ваша смерть и наша смерть —
как различны они изначально!
Ваша смерть — могучая смерть,
разрывающая на части.
Ваша смерть — среди серых полей,
от крови и пота они плодородны,
Ваша смерть — это смерть от пуль
за что-то значимое… за Родину…
Наша смерть — это глупая смерть,
на чердаке и во тьме подвала,
наша смерть приходит собачья
откуда-то из-за угла квартала.
Вашу смерть увенчает крест,
официальное отметит издание,
ну а наша смерть — оптовый склад (1):
закопают — и до свидания.
Ваша смерть — вы лицом к лицу
встречаетесь на полдороги,
наша смерть — это тайная смерть,
пинаемая, в маске тревоги.
Ваша смерть — обычная смерть,
человеческая и нетрудная,
наша смерть — на помойке смерть (2),
еврейская и — паскудная.
Наша смерть для вашей смерти —
дальняя бедная родственница.
И когда ваша встретит нашу смерть,
уж точно не поздоровается.
И в чёрную ночь сквозь струи туманов
в адском мраке друг друга не видя,
две смерти обмениваются проклятиями,
злословя яростно и ненавидя.
А на стене, отделяющей гетто,
подглядывает, до ссор таких лакомая,
жадная, хитрая, ловкая, злая
Жизнь — она одинаковая.
Примечания:
- Речь о депортациях и массовых уничтожениях, когда гибли многие тысячи людей.
- Из-за ужасающего голода и эпидемии тифа тела умерших людей родственники часто тайно выносили ночью на тротуары и прикрывали газетами, так как не имели денег на налог за погребение. Тела лежали среди уличного мусора до приезда похоронных телег.
Перевод с польского.
Сюда фото ставить не стану. Не то чтобы не было фотографий — и тех смертей, и этих, — о, вдосталь. Но тут — обойдёмся текстом.
Оригинал (автор - Владислав Шленгель):
Dwie śmierci
Wasza śmierć i nasza śmierć
to dwie inne śmierci.
Wasza śmierć — to mocna śmierć,
szarpiąca na ćwierci.
Wasza śmierć śród szarych pól
od krwi i potu żyznych.
Wasza śmierć — to śmierć od kul
dla czegoś — … dla Ojczyzny.
Nasza śmierć — to głupia śmierć,
na strychu lub w piwnicy,
nasza śmierć przychodzi psia
zza węgła ulicy.
Waszą śmierć odznaczy krzyż,
komunikat ją wymienia,
nasza śmierć — hurtowy skład,
zakopią — do widzenia.
Wasza śmierć — wy twarzą w twarz
witacie się w pół drogi,
nasza śmierć — to skryta śmierć
kopana w masce trwogi.
Wasza śmierć — zwyczajna śmierć,
człowiecza i nietrudna,
nasza śmierć — śmietnicza śmierć,
żydowska i — paskudna.
Nasza śmierć jest waszej śmierci
daleką biedną krewną.
Gdy spotka wasza — naszą śmierć,
nie wita jej na pewno.
I w czarną noc przez smugi mgieł
nad miastem — w mroków piekle,
dwie śmierci przeklinają się,
złorzecząc sobie wściekle.
Na murku — patrząc w strony dwie,
podgląda kłótnie skrycie
to samo chciwe, sprytne, złe
i jednakowe Życie.