Окрестности Варшавы (Okolice Warszawy)
(из цикла “Что я читал мёртвым”)
Стоял он на перекрёстке
рассветном, как лист дрожал,
смотрел и смотрел он в небо —
и будто подсказки ждал.
Я не могу так больше,
так дольше не может длиться…
Одну из дорог надо выбрать —
и наконец решиться…
Сделать ли им подарок —
отдать свою жизнь-эрзац (1),
пойти ли к ним добровольно (2)
на Ставки — на Умшлагплац? (3)
Или махнуть через стену… (4)
на Хлодную (5)… дальше — ясно:
в толпы на Маршалковской (6)…
в Аллей (7) аромат прекрасный…
А потом под Бельве́дер (8 )…
и туда, где песни звучат
сухих осенних листьев,
что Лазенки (9) сейчас золотят…
На перекрёстке, беспомощный,
не мог он сделать ни шагу:
— Может, на Пельцовизну?
На Мокотув? Или на Прагу?.. (10)
Махнул наконец рукой он
И без лишнего слова,
Молча он выбрал дорогу
…к Чернякову (11)…
Примечания:
- Жизнь в гетто Шленгель часто называл “эрзацем” — подделкой, заменителем настоящей.
- В начале депортаций немцы обещали 3 кг хлеба и килограмм мармелада тем, кто явится на площадь добровольно. Отчаявшиеся от голода люди иногда шли сами.
- Площаль Умшлагплац располагалась на пересечении улиц Ставки и Дзика. Первоначально она служила местом обмена товарами между гетто и внешним миром, а позже — местом сбора людей, которых увозили на смерть в Треблинку.
- То есть бежать из гетто на “арийскую сторону”.
- Улица, по которой проходила граница гетто (здесь был знаменитый деревянный мост, соединявший две части гетто над “арийской” улицей).
- Одна из главных, оживлённых улиц Варшавы.
- Уяздовские аллеи — красивый исторический бульвар в центре Варшавы, застроенный особняками, с множеством цветов и деревьев.
- Дворец Бельведер в Варшаве, окруженный парками.
- Знаменитый дворцово-парковый комплекс в Варшаве.
- Районы Варшавы.
- Здесь — игра слов (пишущихся и произносимых по-польски одинаково). С одной стороны, Чернякув — это тоже район Варшавы. Но с другой — здесь имеется в виду Адам Абрам Черняков — глава юденрата Варшавского гетто, который, получив распоряжение оккупационных властей обеспечить депортацию евреев в лагеря смерти, после ряда отчаянных попыток отменить приказ или оставить жизнь хотя бы детям (в том числе из сиротского дома Корчака) покончил с собой 23 июля 1942 года, приняв цианид.
Перевод с польского.
На фото: Адам Абрам Черняков
Оригинал (автор Владислав Шленгель):
Okolice Warszawy
Stał człowiek na skrzyżowaniu
o świcie, drżąc jak liść…
i patrzył… patrzył w niebo —
i nie wiedział, dokąd iść…
Tak dłużej być nie może,
nie będę dłużej mógł…
Dziś trzeba zdecydować
i wybrać jedną z dróg…
Czy dać im prezent z życia,
swe życie-ersatz,
iść dobrowolnie do nich
na Stawki na plac?
Czy murem… i do miasta
na Chłodną… i dalej…
na rojną Marszałkowską…
i do pachnących Alej?…
A potem pod Belweder…
zasłuchać się w piosenki
jesiennych suchych liści
złocących dziś Łazienki?…
Stał na skrzyżowaniu
bezradny mężczyzna:
— na Mokotów? Czy na Pragę?…
A może Pelcowizna?…
I wreszcie machnął ręką…
Postanowił bez słowa…
I wybrał drogę…
…….. Czerniakowa ……..