Прекрасное воскресенье (Piękna niedziela)
из цикла “Что я читал мёртвым”
Вновь многолюдна улица,
идёт на прогулочку сноб,
когда в воскресенье к полудню
работу закончил “шоп” (1).
Марафет наводят пигалицы —
на улице много пар:
соплюхи из юденрата (2)
с господами в кепках “де паш” (3).
Небрежно веркшуцам (4) на улицах
бросают: “Привет!” вослед
новые клерки, приказчики —
у них уже месяц есть хлеб,
месяц нет облав (5) по кварталам,
снова жизнь, снова пенье птиц,
и на бледных лицах — кармин цветёт,
и чернеет тушь для ресниц.
Ах, прекрасное воскресенье,
улыбается девке “шац” (6),
а по улице той недавно
шли пятёрки на Умшлагплац (7)…
То, что было, — это История:
“Не свезло — больше мамы нет…”,
прорастает — цветами на кладбище —
в подворотнях весёлый смех.
Дышит грудь молодая: “Живу я!”,
сердце видит сны о любви.
“Carpe diem” (8 ) тут скажут римляне,
А французы: “Oh, c’est la vie” (9)…
Примечания:
- Немецкая производственная мастерская в гетто. Работать там означало получить немецкую рабочую карточку, временно спасавшую от депортации.
- Работники юденрата (административный орган еврейского самоуправления, который создавался в каждом гетто для обеспечения исполнения нацистских приказов) считались элитой — то есть предполагалось, что у них больше шансов выжить.
- Кепка с козырьком из лакированной ткани, головной убор еврейской полиции (и вообще франтов в гетто).
- Охранники на фабриках или надзиратели в шопах.
- Облавы проводились для поимки людей и отправки их в Треблинку — лагерь уничтожения.
- От “сокровище”, “милый” на идише и немецком: любимый парень. Жаргон гетто.
- Площадь в Варшаве, куда сгоняли евреев для отправки в Треблинку.
- “Лови момент”
- “О, такова жизнь”
Перевод с польского.
На фото: Жители Варшавского гетто на улице, 1940–42 гг.
Оригинал (автор — Владислав Шленгель):
Piękna niedziela
I znowu rojna jest ulica,
znów na spacerek idzie snob,
kiedy w niedzielę po południu
praca zakończy się dla szop —
Znów się malują siusiumajtki
z placówek, gminy itd.,
ulicą idą znów parami,
z panami w czapkach de pache —
Gwoździe werkszucom na ulicach
rzucają nonszalanckie: Cześć,
nowe wcielenie subiekcików,
bo miesiąc mają już co jeść —
Już miesiąc cicho, bez blokady,
już znowu życie ma więc sens,
już kwitnie karmin w twarzy bladej
i rzuca cienie tusz do rzęs —
Ach, jaka piękna jest niedziela,
jak się do srajki śmieje szatz,
idą ulicą, którą niedawno
piątkami szli na Umschlagplatz…
Już to, co było, jest Historią,
— a mamy nie ma… no, to pech,
jak kwiaty blade na cmentarzu,
wykwita w bramach młody śmiech
I młode piersi dyszą: żyję,
i znów o jutrze serce śni —
Rzymianie mówią: Carpe diem…
Francuzi mówią: C’est la vie…