А, день защиты детей, да…
У меня про детство – не очень много.
Самое лучшее, самое светлое там, – дед, конечно. Гонор – от него, прямая спина – от него, ярость, вспыхивающая против несправедливости, – от него. Сила, когда нет никаких сил. Разговоры были – с равной: тянись, соответствуй, думай. Понимание достоинства и оберегание достоинства – в мире, где с личными границами было никак, а уж дети и вообще за людей не считались.
А так… ну, в общем, детства бывают и много хуже, да, конечно.
Нелюбимым детям детская жизнь не в радость.
Всё пытаются они доказать: “Неправда,
Есть за что меня полюбить! Нет? Ну я ещё постараюсь!”
Нелюбимым взрослым ситуацию удаётся поправить отчасти.
Всё равно пытаются из слёзного льда сложить слово “счастье”
И не возвращаться в проклятое детство, не возвращаться.
А я порой вспоминаю детство.
Оно всегда рифмуется с “деться” –
В кусты сирени, в библиотеку, под одеяло,
В песок, набившийся меж валунами,
В семью чужую, что шла за нами,
В густую тьму катакомб… Укрытий, к счастью, хватало.
С тех лет что помню (кроме больниц) я?
Вот в книжном быстро листаю страницы:
Пока не выгнали, надо всё дочитать, успеть;
Вот жарим мидии возле моря;
Пластинка вот в бесконечном повторе;
Жара, и крики, и запах пота в базарной толпе;
Вот жду, когда Новый год настанет;
Вот с дедом в парке ищем каштаны
Средь буро-жёлтых шуршащих листьев и ломких веток;
Вот самолётик из чьей-то тетрадки;
В соседнем дворе мы играем в прятки;
Вновь с дедом – ловим глосиков с пирса и ждём рассвета.
Что помню я за тем горизонтом –
Помимо хлорки, уколов, и зондов,
И гибких капельниц, что превращались в рыбок и змей?
Невелика, скажу, ностальгия:
Инфекционка, и хирургия,
И кардио, и гастро, и “выпишут ли к зиме?”.
Я помню больницы, где много боли,
И влажный песок в полосе прибоя,
И важное, и ерундовое, наносное…
Не лучшим временем было детство,
Но как же порой не хватает деда,
И самолётик клетчатый кружится над волною.
Памяти деда
Деда, как же мне повезло, что успела тебя узнать,
Что успела хоть чему-то у тебя научиться:
Прошлое не затянула безмолвная белизна
Равномерного ничего, без имён и чисел.
Ты подарил мне прошлое, подарил мне детство своё,
Подарил своего дедушку и солнечную свою память…
Эта нить всё тянется вглубь, её не разорвёт забытьё,
С каждым шагом (твоя рука на плече) что-то важное проступает,
Помогает не заблудиться, не опускать головы
И спины не гнуть, и смотреть на страшное – прямо.
Ты почти среди живых, ты среди октябрьской листвы,
Нашей осени с тобой – каштановой и охряной.