Было такое в старые времена, - говорили старые люди. -
Что раз в году открывалась дверца в сад заповедный:
Золотом был там песок на дорожках, галька любая - яхонт.
Под древней грушей грустный монах читал толстенную книгу -
И всем, кто вошёл, предлагал почитать - да грамотных не находилось.
“Эх, - вздыхал монах тяжело. - Триста лет сижу тут,
По случайности попал я сюда, предложили чтеца заменить мне…
Мне б на волю уйти, устал от бессмертья… да кто разберёт эти знаки?”

Ой, - смеюсь, - забавно, со мною похожее приключилось:
Любопытства ради решила попробовать, как оно - читать на пустынном?
И открыла страницу книги, и в руки перо мне дали -
А перо обратилось крыльями и вознесло над морем,
И над морем лазорево-синим, с белопарусными кораблями,
И над морем охряно-золотым, где пересыпается вечность,
Вскоре опустилась я в саду, что полон сокровищ:
Каждая крохотная травинка - чистейшего изумруда,
Каждый лист опавший сухой там - платина и палладий,
Каждый лепесток - алмаз сияющий, розовый или красный,
И фонтаны - турмалинами бирюзовыми, бриллиантами голубыми, -
Устремляются ввысь, в глубочайший сапфир небесный.
И на каждом спелом гранатовом зёрнышке, и на каждом бутоне,
И на каждом крыле тех бабочек, что вокруг порхают, -
Без числа завораживающих строк, без конца и без края,
Не перечитать их все, не услышать всей этой музыки медовой и колокольной
Ни за сто лет, ни за триста; а в ажурной той, кружевной ограде
Есть иные двери - в сады, не менее прекрасные, но иные:
И вдобавок к пустынному учу солёно-каменный, и заглядываюсь на горный,
И взлетаю, чтоб любоваться лазоревыми и золотыми морями,
И роняю перья вниз, наугад - чтобы счастьем этим делиться…