Простудифилис + разборка библиотеки + ещё 2 проекта (редактуры и перевода; оба, блин, большие и требующие много внимания в нескольких направлениях сразу) меня как-то подустали.

Что Танда делает, когда она задолбалась до ааааа?

Правильно, идёт на Ад-Диван. К Абу нашему Нувасу, а кто будет говорить про культурную апроприацию, ̶̶т̶̶̶о̶̶̶т̶̶̶ ̶̶̶с̶̶̶и̶̶̶ф̶̶̶а̶̶̶ тому я скажу, что как ЛГБТ ̶̶м̶о̶г̶у̶ ̶е̶щ̶ё̶ ̶и̶ ̶н̶е̶ ̶т̶а̶к̶о̶е̶ имею право!

И думаю я снова и снова, сладостно ковыряясь в очередном чудесном, как, ну, минимум удивились бы, а то и куда как посильней отреагировали поэты-экспериментаторы ХХ века, знай они арабскую поэзию.

- А я вот такой крутой, круче меня только поросячий хвостик, варёный десять минут, я могу - хоба! - и предложение разорвать и в другую строфу поставить!

- Ха, да я могу и часть слова оторвать и в другую строку перенести, никто ж до меня такого не делал! Во как!

И смотрит на это в весёлом подпитии Абу Нувас из восьмого века:

- Да что вы говорите? Никто? Мальчики, идите сюда, я вас и ещё кое-чему научу…

Есть какое-то невероятное счастье от не-потерянности вот этих лалов-яхонтов арабского расцвета. Проходили войны, включая чудовищные монгольские нашествия, Великая чума, засухи-голода, людские волны двигались так и эдак по планете, и всё равно сохранялись, прорастали сквозь напластования веков вот эти листочки-лепестки дерзкого и нежного, завораживающего, прекрасного.