Перевожу песню с идиша - почти потерянного языка.
Запись срывается с ноута, улетает, теряется в Кракове где-то.
Слова горьки и ярки, музыка пламенна и легка.
Если б не столько зелени, я из окна бы увидела стену гетто.
В гетто - Ковенском - погиб один из авторов, по счёту второй.
Третий - выжил, но в Вильнюсском гетто навсегда оставил жену.
Артезианские скважины на теле Европы, вместо воды там кровь.
Все их не назову, всех погибших не упомяну.
Перевожу. На языках других о песне узнает кто-то ещё.
Никого не спасёт. Всего лишь поклон тем, кто рифмы сплетали.
Щёлканье костяшек, костей, мертвенный неумолчный счёт.
Над бывшим гетто танго раскрыло крылья, в свете закатном тает.