В “Медленном чтении” почитала сегодня свои переводы Яна Твардовского.

–
О моих гербариях

О мой первый гербарий с васильком на обложке
с подснежниками что подошли так близко в ночи
с розой слишком буквальной ибо знает что будет после
но именно потому что знает она как и все молчит

О гербарий последний мой с вереском сохранённым
с маргариткою что спала спокойно как сердце или луна
у меня уже нет гербариев что же с ними случилось
тех кто отважней меня унесла с собою война

О прогулке по военному кладбищу

Они тогда падали в касках
бледные на брусчатку на камни
они там были но не со мной.

Юрек с Войтеком с Янеком
я встаю на колени рядом с венком
чёрный абажур сутаны у ног.

Всё минуло в молчании, в тишине –
так земля на пикнике уходит под плед –
лампадка горит обеими руками держу
там где под каской прежних глаз уже нет.

–
Спрашиваешь

Спрашиваешь любят ли те кто умер
и бежишь туда откуда никто не вернулся
словно дождь после первого снега смущённый и мрачный
постепенно припоминаешь
что когда-то ты не успел
что кого-то бросил
спрятал к сожалению а должен был отказаться
хоть распорядиться деньгами могут только живые
спрашиваешь помнят ли те кто умер
совесть преследует словно огонь древнейший
преграждает дорогу немногословный камень
и как Польша после Восстания хочешь плакать
хоть бежишь туда откуда никто не вернулся

–
Что знаешь ты

Что знаешь ты о страданьи
о любви о гневе что проклинает
о боли коней которых гонят на войны
я вижу небо оно ураганно спокойно
а дальше
не знаю

–
О акация

О акация времён школярства
лишённая листьев
любит не любит но уважает — спрашивали
покажи
оскубанная как поляк

успокой неправду
сердце нужно даже когда никто и не любит
менее одинокое тогда когда оно так одиноко

–
Расскажи

Золушка тебе удалось
отделить мак от пепла
за одну ночь лишь
расскажи как отделить
кота от кошки
боль от любви
слезу от опыта
печаль от времени
мудрость от старости
и не носить за плечами слоновьих лет

–
Помню…

Вспоминаю глаза твои и волосы каждый день
ясные словно они отражались в чистой воде
вдруг ты исчезаешь — это не снегом занесла тебя замять
время в любви то возвращает то отнимает память

–
Три королевы

– Я жена короля Балтазара, –
пани Балтазарова говорила, –
постоянно вот хлопоты с мужем!
“Балтазарчик, – кричала я, – завтрак!”
Смотрит в небо, как будто не нужен.
Подала молоко в кувшинчике,
налила его щедрой рукой,
принесла пять яиц ему всмятку.
Ни их не тронул, ни молоко;
не позавтракав, убежал далеко.
Отправился в ночь глубокую,
за звездой поехал высокою.
А я с завтраком жду, всё жду же:
с зелёным луком, морковкой,
румяной хлебной горбушкой.

– А я жена Каспара, –
королева Каспарова говорила, –
мой муж на других не похожий.
Коту не радовался и собаке тоже,
лишь спешил за звездой, всё далее,
и так быстро, что забывал,
который час, где сандалия.
И хоть, как больная овечка, кхекал,
в летних трусиках он поехал.
Через пустыни ехать он должен был –
а на шею шарф позабыл.
Прежде чем памятник ему воздвигнут где-то,
жду его – и шарф на него надену.

– Я жена короля Мельхиора, –
королева Мельхиорова говорила, –
муж всё думал о путешествии предстоящем,
глаз не сомкнул, я его и не видела спящим.
У него была кровать с одеялом на вате,
но не мог он заснуть в кровати.
Не ласкал меня, не целовал.
В небо смотрел и звёзды считал.
Муж мой, пан, которого нет дороже,
жду тебя – может, примешь снотворное всё же.

Три Мудреца отправились в мир.
Ангел каждому даровал корону.
Но с морковкой, шарфом, снотворной таблеткой
всё ещё ждут их жёны…

–
Головоломка

Почему сойка и пела здесь и не пела
почему комар прилетает сюда из пекла
почему в вышине безмолвный месяц над рощей
а пониже его гудит басовито тёща
почему в июне здесь летучие мыши
почему слеза единственной дочкой быть не желает
всё для того чтобы полюбить — и не понимая

–
Всегда

Как тяжело восстать из любви
когда чьи-то глаза и ласковей и милее
если восстать то чтобы пред нею склониться
ведь в любви всегда преклоняют колени

–
Постучать

Это для вас
расцветает вереск
спят приветливые маслята
к вам бежит маргаритка-кокотка
священные письмена неверны
уже навсегда
сомнительны стали
сколько лет нужно чтобы понять
постучать себя по голове и сказать
невзаимные любови —
счастливые

–
Вижу

Вижу ещё твою лампу
нос на стене забавный
шкаф от одежды тёплый
долгое до свиданья
у двери соломенный коврик
ручки дверной скрипенье
каждое воспоминанье
это наша с тобою встреча
легче всего запомнить
когда кого-то нету

–
Пройдут романы…

Пройдут романы
почтенные браки
как слоны что вес свой тянуть устали
останутся только счастья крошечные
и несбывшиеся любови

–
Удалось

Не страшитесь понурые
нытики не плачьте в постелях
только любовь неудавшаяся
удаётся на самом деле

–
Ухо

Правое ухо слышит
о любви что сейчас дышит

а та что ушла
— хочешь ты позабыть о ней —
в левом ухе всегда звенит всё сильней

–
Стихотворение с хреном внутри

Умиление — вытекание времени
был дом но его уже нет
исчезли святой памяти гуси утки деревья
на крыльце кресло-качалка
ружьё что легавую так дразнило
дама что в четверть четвёртого прийти обещала но не пришла конечно
листья берёзы что осенью первыми завсегда желтеют
непрочитанные стихи очень старых поэтов
портрет несносной бабки миленькой ровно как нужно
лист хрена воспоминанье о хлебе испечённом собственноручно
мальчик что в любви признался и на войне погиб
так любил что с оторванным носом он умирал спокойно

счастье — вытекание времени нам тоже нужно исчезнуть

–
Вечность

Всё время вечность с нами была
а нам казалось
что всё преходяще поэтому оно слегка понарошку
как беззащитный заяц или шмель на дельфиниуме
что темнота капает из часов как из раны
что всё время потеряно и оно слишком быстро
каждую любовь превращает в очень мелкие слёзы
что прежние влюблённые не целуются как раньше бывало
потому что письмо приближает сначала а потом отдаляет
пока вообще будет почта с ящиком красным
и девушки плохие несносны а хорошие нудные слишком
и ужасно много всех слов потому что нам не хватает слова

Всё время вечность с нами была
а нам казалось
что время всё выметет мудрое и неприязненное
что не улетит лишь чересчур осторожная сойка
потому что для страдания надо быть беззащитным
как детство в деревне с кроликом возле сердца
— Смотри, — ты говорил, — так всё на глазах меняется
словно кузнечик слишком быстро ставший зелёным
так что можем мы не узнать даже дома собственного
положи на то же место хотя бы ножницы
никому не отдавай напёрсток от мамочки
и храни фотографии ибо Господь Бог их сдует
особенно когда мать-и-мачеха закрывается на ночь
а пчела о важных делах сообщает танцем
и каждый миг не принадлежит уже настоящему
а постоянно прошлому или будущему
первому и последнему

Всё время вечность с нами была
а нам казалось

–
**Педагогический коллектив **

И соловей и жаворонок рогатый
что несёт два хохолка вверх торчащих
и любовь свою на красном листе записывает
и заспанная кваква
с белым волосом на затылке
и синица с жёлтою грудкой
в синем берете
и сова ушастая что филина вдвое меньше
и воробей скачущий на чужой ноге как будто
учат меня быть неважным
я им совершенно не интересен

–
Чтобы проснуться

Чтобы проснуться утром
волосы образумить
чтобы умыться одеться
поставить чайник свистящий
одинокий дождь от окна отодвинуть
опереться нужно на то что как мокрый камешек ускользает
на секунду которой нет уже больше
и на мысль которой нельзя коснуться
и на силу того притяжения что любимого отдаляет

одновременно любим мы двух людей для любви невозможных
потому что один слишком близко а другой далеко безмерно
и наверное поэтому мы умираем даже
чтобы нас было видно и чтобы не было видно

–
Sunt lacrimae rerum ut mentem mortalia tangunt*

Остались одни
напёрсток
тарелка мелкая и глубокая
зеркальце после весёлой бабуси
три серебряных вилки
петух что слеплен из красной глины
фотографии что сердцем страдают
магистр doctor habilitatus
как на могиле павлины

О тебе вещи рыдают

-
** Есть слёзы вещей, так как всё смертное трогает душу (лат.)*

–
Детство

Ты забрал у меня детство а оно возвращается
с мальчиком который бегает по зелёному лесу за сойкой
что живёт или высоко или совсем уж низко
ведь за прошлым нужно подняться чтоб перед ним склониться

ты забрал мою молодость а она появляется
говорит каким чистым было небо над Польшей
навсегда хватило чтобы один раз взглянуть лишь

забери всё что мне боль причиняет
чтоб оно ко мне и вернулось

–
Когда любит

Я теперь остался один.
Псу говорю, что сидит у дома:
“Когда зелёная ящерка любит —
Цветом становится небу подобна”.

–
Ноябрь пустое кладбище

Ноябрь пустое кладбище
дождя холодная муть
— это ужасно — говорит кто-то
— перестать любить потому что умер и только лишь потому

–
Поторопимся

                           * Анне Каменской*

Поторопимся любить людей так быстро уходят
останутся после них ботинки и телефон оглохший
только то что неважно как корова плетётся
самое важное так стремительно что происходит внезапно
потом тишина как обычно вовсе невыносима
как чистота что скорей всего из отчаянья появилась
когда думаем мы о ком-то без него оставаясь

Не будь уверен что время есть у тебя уверенность неуверенна
она отнимает чуткость у нас так же как всякое счастье
она приходит одновременно словно пафос и юмор
словно две страсти но они всё равно одной слабее
так быстро отсюда уходят как дрозд умолкает в июле
как звук немного неловкий или поклон формальный
чтобы видеть по-настоящему глаза закрывают
хотя риск родиться больше чем риск умереть
мы любим всё еще слишком мало и всегда слишком поздно

Раз и навсегда напиши об этом не пиши слишком часто
будешь ты тогда как дельфин и кроткий и сильный

Поторопимся любить людей так быстро уходят
и те что не уходят от нас не всегда вернутся
и никогда не известно коль говоришь о любви
первая ль будет последней или последняя первой

–
Шесть лепестков

Приготовил верёвку дядюшка
чтобы повеситься
как жить — когда вокруг всё чернее чем точка

но это неправда
прибежала к нему перелеска
и сунула прямо под нос
шесть голубых лепесточков

–
Пчела

А у неё нет времени на смерть
она за дело принялась завзято
порою заснёт но нет не умирает
работа ведь не мучает её
не изнуряет и не тяготит
мала бессмертна
средь людей что смертны