Казимеж

Если спросят когда-то:
“Где хорошо бывало?” —
Вспомню тёплый Казимеж
В ясном свете закатном.
Гомон многоголосый
Птиц и экскурсоводов:
И польский там, и немецкий,
Иврит, английский, японский,
Украинский, испанский, —
И сплетаются нити,
На ковре многоцветном,
И извивы, меандры,
Детский смех, и жужжанье
Толстых пчёл, самокатов,
Плюханье пса в фонтане —
И тишину при этом,
И плакучие ивы:
Воздух гладят и гладят,
Всё хотят успокоить.

На Казимеже старом
Колокол к мессе сзывает,
Бьётся он, слабое сердце
После подъёма в гору:
Когда простор распахнётся,
Но его сначала не видно.
Акварельное небо
Там голубей обнимает,
И упущенный шарик,
И любого, кто взглянет
В разбелённую синьку
И лучи золотые.

У скамейки лежит, забыта
Стариковская палка:
Будто кто дохромал и, немного
Посидев, исцелился.
А быть может, что воздух
Тем в подмогу сгустился,
Кто всё ищет опоры, —
Вот возьми, мол, не жалко.
Ну, чего не бывает
На Казимеже, если
Скоро szara godzina*:
Когда цвета исчезают,
А контуры остаются.

Сумрак тихо сползает
На вечерний Казимеж,
Пахнет жареным кофе,
Пахнет жареным мясом,
Пахнет выпечкой сладкой
И водой из фонтана,
Пахнет осенью близкой
И прогретой листвою,
Пахнет тем, что исчезнет,
Что уже и не вынуть,
То, что в радужке глаза,
Что кожа и позвоночник.

Примечание:
Szara godzina (серый час) — время, когда дневной свет угасает, но еще не наступила темнота.