Раптом знайшов у глибокому архіві мій переклад пісні Шела Сілверстина “Boy Named Sue”, яку зробив хітом Джонні Кеш у 1960-ті. Залишу тут просто щоб було. Порушення ритму відповідають оригіналу.

Мне исполнилось три, когда папа слинял,
Моей маме оставил на память меня,
Пивную бутылку и банджо - видать, от шедрот.
Что о нём жалеть, жизнь была проста -
Ему сели на хвост, он стряхнул с хвоста,
Но успел дать мне имя “Сью” - и исчез, урод…

Он, наверное, думал - прикол ништяк,
Под стакан пойдёт, да и просто так,
А мне с этим именем - сами представьте, блин…
От подколок девчонок краснел, как рак,
С пацанами в натуре ни дня без драк -
Для парня по имени “Сью” жизнь повсюду клин.

Ну я чо, я вырос, широк в кости,
Так что некуда больше уже расти,
Кулаки как камни, челюсть - кирпич в стене.
Но хожу тишком и держусь теней
И бродягой шарюсь по всей стране
Чтоб прибить эту тварь, что придумала имя мне.

И прикиньте тему - июль, Техас,
А я пойла себе, как на зло, не запас,
Ну, решил тормознуть и слегка подработать крен.
Захожу в салун - и глаза в прищур,
Вон у стойки тот, кого я ищу,
Клеит местную тёлку и лыбится, старый хрен.

Сколько лет прошло, но сомнений нет,
Был на снимке с мамой его портрет:
Шрам на левой щеке, взгляд как будто нырок до дна.
Седина в висках, но здоров, как бык.
Подхожу к нему, говорю: “Мужик,
Привет, меня зовут Сью,
наконец-то я тебя нашёл,
всё, тебе хана.”

Я вкатил ему фирменный свой прямой,
Но он сразу поднялся и, боже мой,
Он действительно знал и дело, и что почём.
Его нож сверкнул и застрял в стене,
Вроде, я живой, но мочки уха нет,
Мы сцепились и вышибли стену моим плечом.

Мы уже снаружи, в пыли, в крови,
Под ногами лужа, сзади бабий визг,
Он лягался, как мул, и кусался, как крокодил.
Он рукой в карман - но я был готов
И мой ствол быстрее других стволов,
Он просёк, усмехнулся и вроде бы отступил.

Он сказал: “Сынок, этот мир как жесть,
Разогнёшь его, если сила есть,
Имя - просто хрень, если ты силён, как Исав.
Я назвал тебя Сью, словно бросил в пруд,
С таким или тонут, или сразу плывут,
И раз уж ты выплыл, то, стало быть, я был прав.”

“Кстати, классный хук, прямо как трамвай,
А если хочешь выстрелить - так давай,
Ты имеешь на это право, я признаю.
Стреляй, но сначала поблагодари
За этот гранит у тебя в крови,
И он там потому, что один старый говнюк окрестил тебя Сью”.

Я сглотнул комок, снял с пружины ствол,
И сказал: “Ладно, батя, пойдём за стол,
Перетрём, пожалуй, про нашу с тобой семью”.
И с тех пор я думал о нём не раз,
Вспоминал ухмылку и птичий глаз,
И если будет у меня сын, то назову я его
Билл, Джордж,
как угодно - но только не Сью!