Я вчера заехала вечером в супермаркет, купить паштет Гектору. Время позднее, близится комендантский час, людей мало.

Стоим на кассе – я с банкой паштета и мужчина лет шестидесяти с пачкой масла и пакетом пельменей.
Сирена завопила. Мерзко так, на два голоса. То есть супермаркету мало одной, на улице. Они еще собственную зачем-то запускают и тревожный такой голос разносится эхом по пустому торговому залу: “Увага! Місто атакують ворожі безпілотники!”.

Никто не дернулся, ни кассиры, ни покупатели. Только мужик с пельменями выругался матом.

– Заколебали, сволочи!

Последнюю неделю российские беспилотники атакуют Харьков буквально каждую ночь. Взрывы, пожары, люди под завалами, окровавленные дети, несущиеся скорые – ежедневная апрельская новостная лента города.

Мы снова ложимся спать одетыми. Мы снова переложили документы в огнеупорные пакеты. Мы снова клеим бумажные кресты на стекла.

Только за сегодняшнюю ночь – пятеро погибших и тридцать два человека ранены.

Утром на собачьем выгуле я заметила, что никто не приветствует друг друга привычным “доброго ранку”.
Потому, что он не добрый. Среди погибших – целая семья: папа, мама и их двенадцатилетняя дочь. Они просто спали в своей квартире, на втором этаже.

Российский беспилотник нашли под телами. Прямое попадание.

Еще сотни людей остались без окон. “Более тысячи стекол было выбито сегодня взрывной волной” – эту фразу мер города может не переписывать каждое утро, просто копировать из предыдущей новости.

Знаете, на фоне всего происходящего в Харькове, очень странно смотреть мировые новости. Будто заглядываешь в параллельную вселенную.

Смотришь фрагмент из интервью Уиткоффа про “путин хороший парень, он молился за здравие трампа”, а у тебя за окном в этот момент пылает пожарище. Потому, что хороший парень направил десяток дронов на жилой микрорайон.

Или омерзительная рожа Лаврова появляется в экране: “российская федерация строго придерживается договоренностей о прекращение огня по инфраструктуре”. А через минуту у тебя на Салтовке свет вырубается, дрон попал в подстанцию.

И эти параллельные миры, они никак не пересекаются.

Вчера кажется, женщина из пострадавшего дома поясняет журналисту: “Я обычно в тамбур выхожу, когда тревога, а в этот раз не вышла к счастью (!)”. Прямо туда, говорит, влетело, дверь вывернуло.

И ты понимаешь, что нет никакого безопасного места. Ни дома, ни в городе, ни в стране. Ни на улице, ни в подвале, ни меж двух стен.

Смертельная лотерея продолжается. Каждый божий день.

И нет никаких дипломатических решений в этой войне. Или лживый путинский режим уничтожит Украину, а вместе с ней и остатки демократического мира, или наоборот.

Тревога снова орет. Пойду гулять с собакой.

Меня в каждом интервью спрашивают о настроениях в Харькове. Тот случай, когда можно ответить одним предложением. Причем предложением мужика с пельменями.

– Заколебали, сволочи!

АННА ГИН. ХАРЬКОВ